— Мы встречались с вами четыре года назад, почти сразу после Майдана. Что для вас изменилось за эти годы? — решаю перейти к делу я.
— Да все изменилось. Я с детства жил с чувством, что у меня нет страны, а Украина, которая родилась в 1991 году, последние иллюзии развеяла. А вот сейчас страна появляется не внешними атрибутами, а тем, какая она внутри, и мне все нравится,— задумчиво отвечает Подервянский.
— Вы редкий оптимист. По мнению многих, мы живем в эпоху большой “зрады”,— замечаю я, отпивая лимонад.
— Послушайте, ну это же типичное украинское нытье. Ныть и грустить — это же наш национальный спорт! Многие люди хотят, чтобы изменения происходили по щелчку пальцев. А так не бывает. Ну ничего, они это со временем поймут,— успокаивающе завершает свою мысль писатель и художник, наливая в чашку чай.
— Сейчас у любого на улице спроси, он сразу назовет две главные проблемы Украины: коррупция и олигархи. Что входит в ваш топ-лист?
— Провинциальность и низкая самооценка,— почти сразу выдает мой собеседник.— У нас реальные проблемы с самооценкой, и, мне кажется, нам не хватает для ее исправления побед. Вот, возьми любого жителя Великобритании, даже самого что ни на есть бедного пролетария из Манчестера, поговори с ним — и почувствуешь этот британский пафос. А у нас его нет.
— И все же что, на ваш взгляд, может стать такой победой, которая порадует украинцев? — пытаюсь я получить у Подервянского ответ на его же вопрос.
— Разве что поражение наших врагов. Мы почему‑то напрямую радоваться не умеем,— наконец выдает он.— Если, например, крымский мост рухнет, вот это станет действительно днем национального единения, и все выйдут в вышиванках.
— Что для вас провинциальность: “Садок вишневий коло хати”?
— Совсем нет! “Садок вишневий” — это и есть самая настоящая Украина, — реагирует Подервянский. — Провинциальность — это когда человека выдергивают из его привычной среды и помещают в совершенно другую. Я думаю, что Виктор Янукович был бы прекрасным заведующим гаражом, но черт его дернул стать президентом. У нас все беды оттого, что прекрасный колхозник внезапно становится депутатом Верховной Рады.
— Вы так половине Украины отказываете в социальных лифтах,— замечаю я.
— Лифты важны, но только когда уйдет вот это советское поколение. Мне нравятся нынешние 20‑летние, это уже совсем другое лицо нации.