пирамиды вызывают больше трепета когда они здесь на мониторе
знаете как я трусилась, когда впервые ехала смотреть на пирамиды, сколько срани к тому моменту я о них прочла, а по факту, через 5-10 минут они превратились во что-то обыденно унылое
а те кто ездил на них поглядеть больше 1го раза те и вовсе смотрят на них как на обычную фигню. не более
И вы стоите перед ней, а она такая маленькая, и до неё какой-то метр или даже девяносто восемь сантиметров.
И вы стоите перед ней и думаете: «Ну?!……… Это она……… Ты хотел? Пожалуйста!……… Это она!……… Другой нету……… Давай, чувствуй!…….. Давай чувствуй, падла! Это же рисовал лично ОН! Ты вот это и хотел увидеть! Что ты хотел почувствовать?! Так давай, чувствуй! Ты вспомни, падла, сколько ты заплатил денег за билеты до Парижа!»
Вас начинают уже отталкивать, теснить, кругом японцы. И вы чувствуете, что ни черта не почувствовали, и думаете так: «Что-то ни черта не почувствовал! Но, может быть, просто стресс. Всё-таки утром проснулся у себя дома, утром ещё пил чай из любимой чашки с треснутой ручечкой, а потом самолёт, Лувр, японцы. Значит так… Сейчас поеду в гостиницу, приму душ, перекушу, почитаю Шопенгауэра, высплюсь, и с утра только чёрный кофе. Не дай бог никаких круассанов, а потом, к открытию, в Лувр. Теперь я знаю, где она находится, обгоню японцев и хотя бы немного побуду с ней один на один на свежую голову. И тогда обязательно почувствую».
Так вы думаете, добираясь в гостиницу, так вы некоторое время думаете и в гостинице. Приняли душ, перекусили, потом попытались читать Шопенгауэра. Но что-то не пошёл Шопенгауэр в Париже, да и спать ещё рано. И тогда вы думаете: «А может быть, прогуляться, пока есть время?»
И выходите вы на парижскую улицу, и думаете: «А куда бы здесь пойти?» А куда в Париже?! Что вы здесь знаете? И через каких-нибудь полчаса вы уже на Эйфелевой башне. А куда ещё?
И стоите вы на Эйфелевой башне, сморите на вечереющий Париж в зеленоватой, весенней дымке и вдруг думаете: «А неплохо! Вообще неплохо!!» А ветерок-то прохладный. Вы достаёте из кармана фляжечку с коньячком. Коньяк хороший, французский. Сделали глоток, в горле всё согрело, сделали ещё глоток, дымка над Парижем усилилась. А потом тут же встретили людей, с которыми вместе летели одним самолётом. Потому что они тоже в первый раз в Париже. Вы обрадовались этой встрече. И люди оказались симпатичные. А потом вы все вместе на Монмартр…
И вернулись в гостиницу не рано, а проснулись, скорее, поздно. И спускаетесь, слегка взъерошенный, ещё до душа, к завтраку. А там за столиками сидят французы. И такой стоит запах кофе, и такие белые скатерти, и эти французы так аппетитно шелестят утренними газетами, и так вкусно они читают эти газеты! А ещё они едят круассаны. Многие берут круассан, макнут в кофе – и в рот.
И вы смотрите на это и думаете: «Ну нет, ребята, макать круассаны в кофе – это некрасиво, какие бы вы ни были там расфранцузы. Потому что круассан и без того нежен. А если макнуть его в чашку – вообще становится, как тряпка. И от него куски падают и в кофе, и на скатерть. И это некрасиво! Лично меня не учили что-нибудь макать в чашку. Наоборот! Меня учили ни черта не макать в чашку. А то намакаешь печенюшку в чай, а от неё на дне чашки размокшие кусочки, разбухшие и неприятные, колышутся, и чай от этого мутный. И бабушка недовольна. А кому такое понравится?»
Но вы видите, что многие французы макают. Читают газету и прям не глядя так макают. И вы думаете: «А может быть, попробовать? Всё-таки они так аппетитно это делают».
И вы берёте газету, раскрываете её, делаете вид, что жить не можете без утренних французских газет, а на самом деле закрываетесь газетой, и за этим шелестящим прикрытием макаете круассан в чашку, вынимаете его из кофе, даёте жидкости стечь и даже встряхиваете круассан. Намокшая его часть болтается, и вы отправляете это в рот, почти не жуя, проглатываете, оглядываете сидящих вокруг французов и с удовольствием думаете: «А ведь не дураки!»
А потом после завтрака вы возвращаетесь к себе в номер, а потом стоите под душем, с удовольствием мылите голову и думаете: «Чё-то я зачастил в Лувр!»
И потом после душа, не торопясь, по магазинам!
Через неделю возвращаетесь вы домой, весь в обновках, с подарками, довольный.
А когда много лет назад рассматривали маленькую «Мону Лизу» на каком-то календарике, всё чувствовали, кому и с какой стати она так улыбается. Спустя несколько лет купили дорогую книгу, в которой были прекрасные репродукции. Такую книгу, которую, когда открываешь, чувствуешь запах дорогой книги. Там была отличная репродукция «Моны Лизы». Вы смотрели на неё тогда, что-то чувствовали, меньше, чем от календарика, но чувствовали. А в Лувре вообще ни черта не почувствовали. Возле единственного и неповторимого подлинника! Не почувствовали… Какие нужны условия? Непонятно. ©
, международный говорите ?
)) врядли, это мифы какие-то, про лопату, живущие только на фотках в интернете и в головах, кто это воспринимает всерьёз.
