Хуесоска поклонская в сарафане и кокошнике, постоянно сползающем на лоб, путаясь в лаптях, прижимая к себе икону царя-амператора, оставляющую мироточивый след, постучала в ворота овоща. Развернулись камеры, кто-то в динамике спросил:
- Чего надо?
- Мне бы Виктора Фёдоровича. - Поклонская привычным жестом поправила сползающий кокошник и с раздражением ощутила, что под сарафаном сползают панталоны - резинка оказалась российского производства.
- Батя прыгает по пенькам.
Поклонская шмыгнула носом и терпеливо поправила панталоны, задрав подол. Лапти безбожно кололи пятки, икона оттягивала руки, лужа вонючей жижи, текущей с иконы, достигла ворот и полилась в щель.
- Что это, мать его, такое?
Ворота открылись, выглянул Саша-стоматолог. Поклонская нервно переступила с ноги на ногу, лапти обреченно чавкнули в натекшей луже, кокошник сполз вниз, и только торчащий нос мешал ему свалиться на бездарную грудь бывшей прокурорши.
- О как, Няша! - Саша-стоматолог плотоядно ухмыльнулся. - Да, мать, сдала ты...при укропах была получше.
- Батя где?
- Да где ему быть.
Оттолкнув Сашу-стоматолога, Поклонская вошла во двор, оставляя маслянистые следы. Пеньки были вкопаны за домом, и она, подхватив сползшие панталоны, прошмыгнула туда - сестра поварихи её недолюбливала и запросто могла набить лицо половником.
Овощ, пыхтя, прыгал по пенькам.
- Охтыжбля...
Увидев Поклонскую в сползших панталонах и кокошнике в районе носа, Овощ споткнулся и грузно плюхнулся с пеньков в бассейн, подняв хлорированную волну.
- Чего тебе?
Овощ подплыл к краю бассейна и с опасной покосился на тощие щиколотки Поклонской, перевязанные верёвками, удерживающими лапти.
- Я хочу, чтоб вы лишили меня...
Овощ густо покраснел. Никто ещё не просил его лишить его чего бы то ни было. Но в его душу закрались сомнения, ужасные для каждого самца: это растрёпанное существо с капающей тяжёлыми каплями иконой вызывало в нём сакральный ужас.
- Слушай...насколько я знаю, это уже сделал кто-то до меня, и негр тоже. - Овощ тяжело выполз на край бассейна и принялся стягивать с себя промокший костюм. - Вот чёрт, застрял...
Его нога в туфле намертво застряла в намокшей штанине.
- Так я прошу вас, рали моей карьеры, лишите меня...
- Натаха, а давай я охранника позову. А скажешь, что я лишил. - Овощ вытащил ногу из штанины, оставшись и без туфель в том числе, и пробормотал: - Совсем сдурела девка, что там уже осталось после того херастого негра...
- Нет, вы не понимаете! - Поклонская задрала подол сарафана, чтобы подтянуть панталоны, овощ отшатнулся и снова упасть в бассейн. - Куда же вы?
Овощ саженками плыл к противоположному краю бассейна, и добраться туда казалось ему вопросом жизни и смерти.
- Виктор Фёдорович, ну я прошу вас! Только вы можете это сделать!
- Да почему только я? - Овощ попытался нырнуть, но его природа не позволила ему этого, и он тут же всплыл. - Почему именно я? Слушай, я пожилой человек, у меня и с сестрой поварихи уже раз в месяц получается, а у неё хоть сиськи есть...
- Но моя карьера!
- Блять, да путина попроси, чего ты ко мне привязалась! Ему и не такое приходилось лишать.
- Нет, только вы, легитимный президент Украины, можете лишить меня...
Поклонская добежала по кромке бассейна до ступенек, подскользнулась и упала в воду. Овощ в ужасе вылетел из воды, по которой уже расползлось масляное пятно от иконы.
- Ебааать!
Овощ побежал по пенькам к дому.
- Виктор Фёдорович!
Поклонская вылезла из бассейна, прижимая к себе икону. В воде кокошник, панталоны и лапти предательски дезертировали, сарафан облепил тощее тельце, но горящий взгляд выражал нечеловеческую решимость.
- Вы должны! Вы обязаны! - Поклонская завколотила в дверь дома костлявым кулачком. - Только вы можете, не ехать же мне к Порошенко с таким деликатным делом!
- Ты чего тут шумишь, шалава?
Из окна выглянула сестра поварихи, из-за плеча которой боязливо выглядывал овозщ.
- Она просит, чтоб я лишил её...ну, ты понимаешь.
- Ах ты ж пизда драная! Ах ты ж коза чеченская! Так ты чужого мужика уводить?..
Метко пущенная китайская ваза эпохи Цин ударилась об икону амператора, за которой проворно спряталась Поклонская, в стороны брызнули бесценные фарфоровые осколки, капли мирра и щепки.
- Ах, так? - Поклонская взвилась и глаза её вспыхнули безумным огнём. - Ну так завтра я поставлю вопрос о вашем здесь пребывании - вам "Матильда" детским утренником покажется, я такую волну разгоню в прессе, всё выложу!
- Вить. - Сестра поварихи погасла. - А ведь выложит, и разгонит - смотри, малахольная совсем. Ладно, давай я тебе глаза завяжу, волшебную таблетку дам, и лиши ты её...хотя чего там лишать уже после негра-то...ой, Вить, и резинку надень...нет, две - после негра-то! А то ведь погубит, сучка тощая, она ж мешком ударенная, ты глянь-ка. Давай, батя, постарайся ещё разок на пользу семьи, что ж делать-то, выкормили змею, пригрели...
Овощ затравленно оглянулся в поисках укрытия. Он убедился, что никакого призвания к тому делу, на которое его подбивают, у него нет.
- Вить, а давай я на неё Людкину норковую шапку надену, чтоб привычней.
- Не, ты ей на морду портрет Юльки прикрепи лучше. - Овощ вздохнул. - Давай таблетки, что ли...
- Эй, вы что, с ума сошли? - Поклонская чмокнула в лоб икону амператора и содрогнулась в мощном оргазме. - Я прошу вас как легитимного президента Украины лишить меня украинского гражданства. Тю, а вы шо подумали?
овощ грузно сполз по стене, сестра поварихи истерично зарыдала, грустно звякнули под пятками прокурорши осколки вазы эпохи Цин.
Фалькон, ты глупо выглядишь, а твои прыжки за мной и заламывание рук насчёт несовершенства моего морального облика свидетельствуют только об одном: твоя позиция слабая, оправдать своего сцарька ты не можешь, но молчать тоже не можешь, ибо пиздливый без меры - в интеретах-то в ебач не выхватишь. 
