Однако
Сходили за едой.
Кур нет ни ни целых, ни по частям. Хотя они уж точно отечественные, но, видимо, на них перешли любители говядины и свинины.
Красная рыба подчеркнуто есть и по акции — похоже, ее проверяют.
Молочка — наименований меньше раза в три, оставшиеся размазаны по полкам.
Фрукты–овощи в лавке, где я обычно покупаю, вообще жесть: очень хорошие нектарины неделю назад были 180, сейчас 250, соотвественно сливы 130 — стали 180, огурцы 80 стали 100, яблоки так же, абрикосы были 150 стали 200. Спрашиваю: "Вы чего, август же?" Говорят, то были фрукты из Испании, теперь из Азербайджана. "А огурцы?" — "Ну, все дорожает".
Это август, середина. То есть потом — только еще дороже.
Потреоты продолжают ликовать, что их не затронет, они засолят капусту в ванне.
И они во главе со Скойбедой умеют штопать колготки.
Создается впечатление, что люди рады до ужаса: наконец они попали в мир, где они все умеют. Штопать колготки, мочить яблоки соседей и любить власть.
Хочется сказать что–нибудь вроде "Чемондан, вокзал, Северная Корея".
Но они говорят — их больше. И потому будет по ихнему.
Будет, конечно.
Если большинство готово и хочет штопать и солить, целых колготок и полных полок в стране не будет. А зачем? Спрос рождает предложение. Мы имеем спрос на нищету и дырки. И чтоб никакого, избави Боже, хамона.
Спрос будет удовлетворен.
Пенсионеров только жалко. Им теперь вообще будет не подойти ни к фруктам, ни к мясу.
