"И наконец, разложение хутора увенчалось самым сильным, что есть на свете: не могли
устоять хуторские девчата против обаяния голоногого, подтянутого, веселого и ообразованного
колониста. Туземные представители мужского начала не способны были ничего предьявить в
противовес этому обаянию, тем более что колонисты не спешили воспользоваться девичьей
податливостью, не колотили девчат между лопатками, не хватали ни за какие места и не
куражались над ними. Наше старшее поколение в это время уже подходило к рабфаку и к
комсомолу, уже начинало понимать вкус в утонченной вежливости и в интересной беседе.
Симпатии хуторских девчат в это время еще не приняли форм влюбленности. Они хорошо
относились и к нашим девчатам, более развитым и «городским», а вто же время и не
панночкам. Любовь и любовные фабулы пришли несколько позднее. Поэтому девчата искали
не только свиданий и соловьиных концертов, но и общественных ценностей. Их стайки все
чаще и чаще появлялись в колонии. Они еще боялись плавать в колонистских волнах в
одиночку: усаживались рядком на скамейках и молча впитывали в себя новенькие, с иголочки,
впечатления. Может быть, их чересчур поразило запрещение лущить семечки не только в
помещении, но и во дворе?"