"2016
Конвой прибыл в Тюмень утром – полторы дюжины оливковых «КраЗов» в сопровождении трех БТР-5. На головной машине ветер развивал большой гражданский украинский флаг – на остальных машинах были флаг поменьше. Боевой флаг, красно-черный убрали в чехол – конвой был гуманитарный.
На Центральной площади их уже ждали остатки городских властей, и те, кто еще не бежал из города. С грузовиков начали выгружать гуманитарную помощь. Две машины под завязку были набиты трехлитровыми банками с салом, щедро пересыпанного укропом.
– Хохлы издеваются? – прокатилось по очереди.
Но никто не ушел, к банкам тянулись руки – голод был сильней.
Когда уже начали разгружать пятую машину, набитую продуктами вразнобой очередь дошла до Володьки. Ему всучили пакет, мужчина хотел взглянуть на содержимое, но на него шикнула на него старуха, стоящая сзади:
– Давай, проходи, перебирать оно будет. Ишь, алкашня, мозги пропила все. Довели страну!
Володька прошел мимо пустых грузовиков, мимо «Киборга» - новейшего украинского БТР. Командир в шлеме, очках и легком бронежилете стоял, по пояс высунувшись из люка. Остальной экипаж предпочитал наблюдать за незнакомым городом через прицел скорострельного орудия.
Сплюнув под ноги, Володька отправился домой. Там рассмотрел сегодняшнюю добычу. В пакете лежала бутылка газировки, пачка несоленых крекеров, пять банок консервов – не вполне свежих, но и не просроченных. Еще был рулон туалетной бумаги, какая-то книга, фонарик, йод бинт. Пакет, видимо, собирал один человек.
Открыл книгу – дрянь какая-то, самоучитель японского. Зачем он ему? Вырвав страницу, Володька принялся разжигать прогоревшую «буржуйку» - рядом лежали обломки чьего-то забора.
Когда потянуло теплом, Володька сел обедать: на грязный стол, поставил консервную банку, достал переточенный нож-стропорез, стал открывать. И лишь тогда заметил, что в книгу воткнут узкий лист желтой бумаги. Володька бросился к нему, надеясь, что это купюра. Это была записка.
«Привет, - писал кто-то неровным мужским почерком. – Я из Мариуполя. Когда в августе начались первые обстрелы, я собрал себе тревожный пакет. Затем рыл окопы за городом, сдавал деньги и кровь. Но все обошлось. А сегодня я увидел, что помощь собирают уже вам. Это тот самый тревожный пакет. Вам он оказался нужней. Бывает же так».
…А затем Володька пил китайскую полусинтетическую водку, закусывая ее хохляцким мясом и много плакал. Со стены на пьяного человека с укоризной смотрел плакатный Путин, к листу бумаги была приколота медаль «За освобождение Крыма».
Из-за слез казалось, что Путин корчит рожи. Пустой банкой Володька запустил в портрет, но не попал:
– Тезка! Вова! – кричал он портрету покойного. – Вот какого хера ты тогда не дал приказа бомбить хохлов! С-с-сука! За что нам от них такое унижение терпеть ?"
А вещами заведует тёща
Я бы таких расстреливала к хуям
