Homo советский
Австралийскими аборигенами очень легко управлять. Но управлять нами до недавнего времени было немногим сложнее. Попробуем перенестись на десять-пятнадцать лет назад и увидеть принципы формирования уже полуразрушенного сейчас "психического фона" глазами антрополога.
Магия преследует нас с детства. Сначала нас украшают маленькой пентаграммой из красной пластмассы с портретом кудрявого покровителя всей малышни. При этом мы получаем первое из магических имен – "октябрята", и узнаем, что "так назвали нас не зря – в честь победы Октября". Интересно, что первая магическая инициация проводится в таком же возрасте только, пожалуй, у индейцев Хиваро (восточный Эквадор), когда ребенка угощают специальным составом, называемым "маикуа", и отправляют на поиски своей души. Эта первая инициация (имеется в виду прием в октябрята) не несет в себе ничего угрожающего и, подобно игре в войну, является игрой в будущее. Вторая инициация уже намного сложнее – подросших детей обучают начаткам ритуала ("салют", "честное пионерское") и символике – вручаются новый значок (пылающая пентаграмма из металлического сплава) и неравнобедренный треугольник из красной материи (его концы символизируют отца, сына и еще одного сына), который завязывается узлом в районе горлового центра и обеспечивает симпатическую связь с Красным Знаменем (поэтому значок просто вручается, а галстук как бы доверяется, и хоть он свободно продается за семьдесят копеек вместе с носками и мылом (напомним, что речь идет о середине семидесятых), но, купленный, становится сакральным объектом и требует особого отношения). Дается второй магический статус – "пионер", и в сознание впервые вводится страх потерять его. Исключение из пионеров – практически не встречающаяся процедура, но само упоминание ее возможности рождает в детской душе страх оказаться парией; этот страх начинает использоваться административно-педагогическим персоналом с целью упрощения "воспитания" и управления:
– А ну, кто там курит в туалете? Кто там хочет расстаться с галстуком на "совете дружины"?
И, откуда-то сверху, приминая к земле, несется грозно-загадочное:
– Будь готов!!!
– Всегда готов! – повторяем мы, давая самим себе то, что Анатолий Кашпировский называет установкой. Причем делается это в детском возрасте, когда психика только формируется и крайне восприимчива. Потом, когда мы вырастаем, выясняется, что мы и правда готовы ко многому.
Третья массовая инициация – прием в "комсомол", совмещенный по времени с половым созреванием. К этому времени участие в многочисленных и малозаметных магических процедурах подготавливает нас к следующему, очень важной ступени – интериоризации внешних структур. Этот процесс начинается несколько раньше – еще в качестве "пионеров" мы делаем внутренними ритуалы, в которых нас заставляют участвовать – например, даем друг другу "честное пионерское". Произнесение этого заклинания является надежной гарантией правдивости информации – примерно так в уголовной среде "дают зуб", только "дающий зуб" и нарушающий слово лишается зуба, а дающий "честное пионерское" и нарушающий его оказывается наедине с разгневанной "пионерской совестью" – социальной функцией, интериориозованной с помощью магии. Интериоризация – длительный процесс завершающийся формированием так называемого "внутреннего парткома", с успехом заменяющего внешний у различного рода чиновников, редакторов и т. п. Действие внутреннего парткома протекает либо в форме визуализации – человек, обдумывая требующую решения ситуацию, представляет себе нечто вроде заседания, на котором обсуждается его выбор (или визуализирует начальника и его реакцию), либо, на более глубокой стадии, в форме физических ощущений – сосания под ложечкой, прилива крови к голове и т. д. ("Семен, нутром чую – не наш он!") Интериоризация превращает наблюдателя в участника.
Новый магический статус "комсомольца" – вещь уже серьезная. Он не приносит ощутимых выгод, но в состоянии принести ощутимые неприятности. На этом этапе практически отпадает громоздкая внешняя атрибутика "пионерии" – символика переходит с индивидуального уровня на групповой: возникают различные "треугольники" и "пятерки" (так называют магических кураторов производственных подразделений и заместителей секретаря крупной комсомольской организации). То же касается и ритуала – он не отмирает, а утончается и становится эзотерическим, то есть передаваемым непосредственно. Комсомольские работники определяют фасоны своих усиков и костюмов не опираясь на какие-то тексты или инструкции, а руководствуясь чутьем; то же чутье определяет их манеры и лексику. Комплект правил, которыми они руководствуются, невозможно сформулировать – тем не менее почти любой комсомолец в состоянии заметить, соблюдаются эти правила или нет.
Здесь впервые проявляется чисто вудуистский феномен – постоянно практикуемое "одержание". Представим себе нескольких молодых людей, идущих по коридору, обсуждая последний футбольный матч, баб и вообще жизнь. Все они настроены друг к другу вполне дружелюбно. Но вот они доходят до двери с надписью "Комитет ВЛКСМ", открывают дверь, входят внутрь и рассаживаются по местам. Обсуждается "персональное дело комсомольца Сидорова", три минуты назад бывшего просто Василием. Изменяется все – выражение лиц, манера говорить, даже тембр голоса. Причем людей, произносящих не своим голосом не свои мысли, пробирает дрожь неподдельной искренности – они вовсе не лукавят, просто их "маленькие добрые ангелы" временно замещаются "партийными телами".
Выше мы говорили о концепции души в Вуду. Но и у советского человека, помимо физического, имеется несколько тонких тел, как бы наложенных друг на друга: бытовое, производственное, партийное, военное, интернациональное и депутатское. С гибелью физического тела они распадаются, за исключением производственного: после смерти советский человек некоторое время живет, как учит м. – л. философия, в плодах своих дел. Партийное тело начинает формироваться еще в детском саду, укрепляется в процессе магических инициаций и представляет собой интериоризированную партийно-государственную парадигму. Оно существует и у большинства беспартийных; именно эту компоненту души прославляет лозунг "Да здравствует советский человек – строитель коммунизма!" Вот еще один пример группового одержания партийными телами, полностью вытесняющими все человеческое (он взят из книги Е. Боннэр "Постскриптум"):
"Я ехала дневным поездом… В купе, кроме меня, были еще две женщины средних лет и один мужчина. Одна из женщин спросила: "… Вы жена Сахарова?" – "Да, я жена академика Андрея Дмитриевича Сахарова". Тут вмешался мужчина: "Какой он академик. Его давно гнать надо было. А вас вообще…" Что "вообще" – он не сказал.
Потом одна из женщин заявила, что она "советская преподавательница" и ехать со мной в одном купе не может. [Мы знаем, что после прибытия духа он называет себя; при этом меняются голос и манеры медиума – В. П.] Другая и мужчины стали говорить что-то похожее. Кто-то вызвал проводницу. Уже все говорили громко, кричали. Проводница сказала, что раз у меня билет, то она выгнать меня не может. Крик усилился, стали подходить и включаться люди из других купе, они плотно забили коридор вагона, требовали остановки поезда и чтобы меня вышвырнуть. Кричали что-то про войну и про евреев… Мы протискивались мимо людей, и я прямо ощущала физические флюиды ненависти…"
Иногда партийное тело называют "тем парнем" – он всегда рядом.
Когда газета "Правда" пишет: "Советские люди гневно осуждают…" – здесь тоже имеется в виду психические процессы в партийном теле. Остальные тела похожи на партийное, но имеет свою специфику.
Происходящее на комсомольском собрании практически не отличается от одержания духом – участники точно так же предоставляют свои тела некой силе, не являющейся их нормальным "я"; разница только в том, что здесь мы имеем дело с групповым одержанием системой. Смысл провозглашавшегося когда-то "воспитания нового человека" – сделать это одержание индивидуальным и постоянным.
Следующая ступень инициации – "партия". То, что происходит в комсомоле – только подготовка к ней; комсомольцы играют в партию точно так же, как пионеры играют в комсомол, а октябрята – в пионеров. Об интенсивности происходящих в партии процессов можно судить по известному анекдоту о каннском фестивале фильмов ужасов, где разные "Челюсти" и "Механические апельсины" уступают все призы советской ленте "Утеря партбилета". Здесь в полной мере проявляется феномен "вуду-смерти" (многочисленные инфаркты, вызванные совершенно нематериальными партийными взысканиями), и действуют различные "воздушные удары" ("coupe l'air") – с занесением и без.
Племя Алгонкин (северо-восток Северной Америки) использует дурман (местное название "виссокан") в ритуале инициации. Подростки запираются в специальных длинных строениях, где на протяжении двух-трех недель едят исключительно дурман; выходя оттуда, они уже не помнят, что это такое – быть детьми, зато знают, что стали взрослыми. Но вряд ли они понимают, что то что с ними было, является инициацией с ритуальным употреблением психотропа – это понимаем только мы. Индейцы просто растут и превращаются из мальчиков в охотников и воинов; "психический фон" их культуры делает процедуру инициации естественным и необходимым процессом. Точно так же и мы не осознаем нашего постепенного затягивания в зубчатый механизм магии, и вспоминаем не этапы деформации нашего сознания, а майский ветер, теребящий концы свежевыглаженного галстука, или бледное лицо комсомольского функционера, интересующегося фамилией любимого литературного героя при "прохождении" райкома. Мы глядим на магию изнутри, мы там все вместе, и мы уже не помним, что это такое – быть где-то еще.
Пелевин Виктор
Зомбификация
) и их идеология вот уж не чем не хуже всяких прочих.
